ВАЛЕНТИН БЫСТРОВ:ВСЯ ЖИЗНЬ В ХОККЕЕ
28.01.2014

ВАЛЕНТИН БЫСТРОВ:ВСЯ ЖИЗНЬ В ХОККЕЕ

ВАЛЕНТИН БЫСТРОВ:ВСЯ ЖИЗНЬ В ХОККЕЕ

Гостем встречи с ветеранами в школе-интернат №576 стал Валентин Александрович Быстров, один из первых игроков "Динамо" Ленинград, житель блокадного Ленинграда, легенда петербургского хоккея.
В день семидесятилетия снятия блокады Ленинграда Валентин Александрович пожелал всем воспитанниками школы, хоккейного клуба "Форвард" и "Динамо" трудолюбия и удачи.


Валентин Александрович Быстров
Родился в 1929 году в Ленинграде.
Заслуженный мастер спорта СССР
Заслуженный мастер спорта Российской Федерации
Заслуженный тренер РСФРС
Награжден: Медалью «За Оборону Ленинграда»
Медалью «За доблестный труд в
Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.»
Орденом «За Заслуги перед Отечеством второй степени»
Чемпион Европы 1958 года
Серебряный призер Чемпионата Мира 1958 года
Игровая карьера: 1949 – 50 год: СКИФ(Ленинград)
1950 – 1953 – «Динамо» (Ленинград)
1954 – 1955 - СКА (Ленинград)
Участник турне Сборной СССР по Канаде 1957 – 1958 гг
Первый ленинградец в сборной СССР
За сборную СССР провел 9 матчей, забросил 6 шайб.
За игровую карьеру забросил 104 шайбы

Что вы хотите обо мне узнать, спросить? Неужели в Интернете ничего не
найти… ухмыляется Валентин Александрович, - ну что, начнем с азов, то есть с самого начала?

Естественно… Как Вы начали играть в хоккей?
Как я начал играть в хоккей… а в моем детстве любой нормальный мальчишка гонял во дворе шайбу или то, чем она заменялась, даже во время войны. А ведь все мое детство прошло в блокаду. Жили мы тогда неподалеку от института имени Лесгафта, на улице Декабристов. И вот, после одной из бомбежек мы с пацанами пошли посмотреть, что и как и как раз после пожара из складских помещений Института выкидывали какие-то вещи. Оказалось, что выкидывали и коньки. Ну мы и набрали себе амуниции – я две пары домой приволок, по ноге и как говорится – на вырост.

Когда же вы играли, а главное как, ведь голод, блокада?
Мальчишки они ведь всегда остаются мальчишками. Я и работал еще в автомастерской. В Ленинграде были организованы мастерские по ремонту автомобилей, которые к нам в основном приходили с «Дороги Жизни».
Я занимался электрической частью – проводка, фары и так далее. Как говорили тогда водители: «Сынок, ты уж сделай получше, а то на войне как: машина встала на перегоне, сломалась, ее в кювет, чтобы трасса без сбоев работала, а водителя могли и наказать, вплоть до высшей меры». Так вот, отработаешь смену, если силенки еще есть, то мы своей компанией идем к институту Лесгафта, там пруд был, снежок немного почистим и катаемся. Из города мы решили не эвакуироваться, да что там уезжать, мама моя и в бомбоубежище- то не так часто спускалась. Ведь как бывало, бомба в здание попадет, оно обрушится и из укрытия уже не выйти – выход засыпан.

Если честно, то в то время, и до и после войны, в каждой семье были коньки, кататься умели все. Может, потому и не было у меня проблем в дальнейшем, когда я начал играть уже профессионально.

Ну а после войны из эвакуации приехал институт физкультуры, если не ошибаюсь, то в войну он находился в Нальчике, и я решил в него поступить. А потом на базе этого института была создана хоккейная команда СКИФ, то есть, спортивный клуб Института физкультуры.

Что было самым тяжелым в начале карьеры?
Проблемы с физикой. Все же война, голод, блокада дали о себе знать. Нужно было сначала жирок нарастить, мышцами обрасти. Да и потом конкуренция, как это ни странно, у нас была очень большая. С войны вернулись те, кто занимался еще в довоенное время. Они были на две головы выше – в прямом и переносном смысле. Они войну прошли, опытные взрослые люди, выносливые, сильные. Так что приходилось биться за место. Желающих было много, а играли тогда не в четыре пятерки, а в две.. Но постепенно тренер стал мне доверять, сначала я, правда, в защите начинал, потом меня в атаку перевели. Если смотреть по позициям – то играл я и в центре, и по флангам. Потом у меня над «стариками» появилось преимущество – они и после войны сохранили фронтовую привычку, по 50 грамм махнуть перед игрой, а у меня с этим было строго, вернее я вообще никогда и не пил.

Как вам это удавалось?
Еще во время войны шоферы, чтобы отблагодарить за работу, привозили порой кто консервы, кто хлеба. А один раз мой «клиент» дал мне канистру со спиртом. А что мне с ней делать, я открыл, нюхнул, мне не понравилось, я отдал старшим коллегам. У них, конечно, был праздник.
Первый раз попробовал водку на банкете, посвященному выходу СКИФа в высший дивизион. Собрались мы, значит, ну и старшие по военной привычке налили мне стакан водки и говорят- пей. Делать нечего, ну я и махнул. Когда пришел домой – голова кружится, все плывет перед глазами. В общем, для себя я вывод сделал на всю игровую жизнь.

Прозвище у вас в коллективе было?
Естественно, называли меня Мадой.

Весьма странное…
Причем можно сказать я его сконструировал собственными руками. Понимаете, с коньками тогда было плохо. А коньки, сделанные, скажем, в Канаде – ну это было что-то из области фантастики. И вот однажды, в мои руки попала пара канадских коньков. Я размеры с них снял и уже в Ленинграде сам сделал себе коньки, напоминающие канадские. Главное их отличие – у них трубки, которые идут от ботинка к лезвию были длиннее. А на подошве, все как надо, я написал «MADE IN CANADA». Друзья мои по СКИФу английским не владели и прочитали надпись на немецкий манер. Вот так за мной это прозвище и закрепилось.

Ваш путь в сборную, как это ни странно, не лежал через Москву.
Да мне и не хотелось никуда уезжать. Хотя, конечно, в Москве, была великолепная инфраструктура. Все команды после войны играли на стадионе «Динамо», представляете, на футбольном поле заливали каток. Там и раздевалки были, и помещения, предназначенные для проживания гостевых команд. Да и бытовые условия были лучше, чем в Ленинграде.
В 1950 я попал в ленинградское «Динамо» и проиграл там до 53 года, пока клуб не прекратил свое существование. А ведь тогда по всей стране разгоняли динамовские коллективы - сборная неудачно сыграла на международном уровне, и Сталин жалеть никого не стал. Потом уже все вернулось на круги своя, но в Питере хоккейное «Динамо» не возродилось еще долгие годы. В сезоне 54-55 я выступал за СКА.

А как вы в сборную попали?
В 57 году было организовано турне сборной СССР по Канаде. Надо сказать, что встретили нас там очень хорошо, доброжелательно. Им было интересно на нас посмотреть, нам на них. Перед отъездом нас переодели во все новое, чтобы мы достойно представили нашу страну – костюмы, новые ботинки,
пальто. Вы же понимаете, дело политическое. Отыграли мы тогда хорошо, причем сами канадцы, мало того, что были удивлены в чем мы играем, были восхищены нашей техникой, катанием, искусством паса.
Я уже сказал, что канадцы нас великолепно принимали, так вот идем мы как-то по городу, а у нас было указание, ходить группами, по одному нельзя было. И видим магазин меховой. Зашли, посмотрели и оказалось, что хозяин - наш, русский, эмигрант. Так он мне скидку сделал, узнав, что я из СССР. У нас много ребят шубы привезли, только он каждого заставлял показывать паспорт, что мы из СССР. Из того турне я много чего привез все-таки – заграница.
Когда летели обратно, то канадцы Анатолию Владимировичу Тарасову выделили место, говоря опять же современным языком, в бизнес-классе. А там алкоголь практически в свободном доступе: виски, джины, коньяки и прочее. А он знает, что ребят без присмотра оставлять нельзя, он и пересадил меня как непьющего на свое место, сказав мол, пойду с ребятами посижу. Ну, народ приуныл, что пришел Тарасов, а у самих- то набрано с собой. Так смекнули, что где я сижу, у стюардессы можно попросить выпивку и так и стали ко мне
пробираться по одному. Ну она и наливает, а там ведь привыкли разливать по чуть - чуть. Ребята и говорят мне, ты ей скажи, чтобы ну хоть полстаканчика, а то как- то не серьезно да и нельзя же часто к тебе бегать – Тарасов поймет.
Стюардесса была, конечно, очень удивлена. Как видите, Тарасов мне доверял.(смеется)

Сколько у вас матчей за Сборную СССР?
Девять матчей, шесть шайб.

После завершения карьеры игрока вы стали тренером?
Да, я закончил институт физкультуры и спорта имени Лесгафта, стал работать тренером. С 1968 по 1971 год я работал в Польше и мой клуб «ГКС Готовицы» стал и чемпионом и обладателем национального Кубка. Потом были СДЮШОР и школа СКА.

Кто из знаменитых игроков прошел через ваши заботливые руки?
Самые известные – Гусаров и Белошейкин. Тяжело говорить о Жене, ведь у него был огромный талант, просто чудовищный. Но видимо, это его и сгубило. Колени у него, конечно, были слабенькие, щитки тяжелые. Как по летит колено, период восстановления довольно продолжительный, и он принимать начал. С Тихоновым такие шутки плохи были. Я Виктору сказал как-то, что бы тот Жене с квартирой помог, Женя-то уже женатый был. Думали, что может дела по дому, по хозяйству его бы отвлекли. Но видите как получилось….(после молчания) Вообще физика, это беда наших питерских хоккеистов. Не такие мы жилистые. Есть талант, но если парень худенький, то не хватает ему мышечной силы, чтобы
весь матч проводить как надо.
Когда я работал в детских школах, то особый упор мы делали на работу, как говорится на временном интервале, имитируя как бы смену, которую игрок проводит на льду. Это ведь один из самых главных принципов работы. Подготовить так игрока, чтобы он свою смену «отстрелял» и поехал отдыхать,
а не весь матч катался бы на одном, среднем уровне.
Так что думаю, что проблемы с «физикой» - основные причины того, что питерским ребятам так тяжело заиграть, не только в СКА, да и в любой команде.